Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

я2

"Как я бежал из СССР" - Дмитрий Соколенко

IPhone предложил для чтения любопытную и остроумную книжку.
Автор убежал из СССР в 1986 г. через Индию и Непал.

Я никогда не был советским гражданином — такого гражданства вообще не существует. И я еще не американский гражданин. Но всегда я считал себя — следом за Иосифом Флавием и Анахарсисом Клоотцем — гражданином Вселенной. Это гражданство может получить всякий — стоит только пожелать. И ритуал вступления в это гражданство очень прост. Надо ударить себя в грудь и зычным голосом крикнуть:

Я — гражданин Вселенной!

http://biography-ebooks.com/_/_/566147/how-i-escaped-from-the-ussr-kak-a-bezal-iz-sssr

— А что вы здесь?... Туристом?

— Нет, я убежал из Польши.

(«Вот так совпадение, — подумал я, — Только приехал в Италию, и тут же наткнулся на человека со сходной судьбой!»)

— Нет, я не из Америки, я сбежал из России, — сказал я правду.

— Из России? — удивился поляк, и тут же перешел на русский. — Я изучал русский в школе, — сообщил он мне.

Выяснилось, что этот отель называется «Уорлд», то есть «Мир», совсем не случайно — здесь жили не обычные постояльцы, а беженцы из полутора десятка стран: из Польши, Румынии, Болгарии, Ирана, Афганистана, Вьетнама, Эфиопии. Из Советского Союза я был один.

— Был здесь месяц назад один татарин из Казани. Он сбежал в Иордании. Сейчас он уже в Америке, — сказал мне поляк.

У меня даже настроение немного испортилось: целый месяц считал себя за героя и гордился своей исключительностью, а теперь смотри — вон сколько нас! Бегут люди от коммунистов, хоть тресни! Даешь им бесплатное образование — бегут. Бесплатное медицинское обслуживание — бегут! Гарантируешь им право на труд — все равно бегут!

*****

Первую неделю я прожил в филантропической квартире в Бруклине, в ультраортодоксальном еврейском районе. Меня поселили там то ли с венгром из Румынии, то ли с румыном из Венгрии — я так и не разобрался. Он знал несколько слов по-немецки, так как полгода жил в Вене, я тоже — в основном из фильмов про Вторую войну, — так мы и общались.

Помнится, в первый день я шарахался на улицах от этих странно одетых людей: «Что это за узбеки в тюбетейках?» — думал я, — «Зачем такие длинные локоны у детей? Зачем в такую жару носить меховую шапку? Что за разночинцы в сюртуках 19-го столетия?» Идешь по улице с удивительным ощущением: с одной стороны, никого не хочешь обидеть, с другой — улыбку сдержать почти невозможно. Я , конечно, понимаю, что в библейские времена именно так и одевались. Ведь очень удобно — надел черный костюм с иголочки, черную шляпу — сел на верблюда, и поехал слоняться по синайским пустыням... Только я не удивлюсь, если как-нибудь в 22 столетии в этом районе в синагогу будут ходить в джинсах и в майках с надписью «Майами Вайс». Что ж поделаешь — традиция.
я2

И. Каретникова. ПОЛКОВНИК НКВД ЭММА СУДОПЛАТОВА

Все дети моего поколения носили летом испанки — прямоугольные шапочки, их надевали узким краем вперед. Мы все говорили: «Nо passaran!» («Они не пройдут!») — о франкистах и повторяли: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях» — лозунг Долорес Ибаррури, главной испанской коммунистки, который потом шутники переделали во что-то вульгарное.
Моя испанка была особенно красивой, ярко-красной с белой кисточкой. Ее мне подарила мамина давняя знакомая Эмма Карловна. Она привезла ее из Испании, где целый год, а может, дольше, была в Республиканской армии. Она была переводчицей с нескольких языков.
Эмма Карловна приглашала нас к себе на дачу где-то под Москвой, меня и маму. За нами приезжала ее машина. Мне было лет семь. После завтрака они с мамой разговаривали, а я играла с кошкой, гуляла в саду, что-то рисовала большими красивыми карандашами, которые потом давались мне в подарок. Ее дети жили и учились в Крыму. Я их не знала.
В доме было много комнат, но каких-то полупустых. В столовой висел большой портрет Ленина. Ее мужа, важного военного, я никогда не видела. Маму она знала давно, наверное, они учились вместе, называла ее нежно Полиночка. Я не вызывала у нее никакого интереса.
Через несколько лет, когда началась война, Эмма Карловна, уже немолодая, сорокалетняя, приехала в Уфу. У нее был грудной ребенок, Толик. Она дала мне его подержать, и я ему что-то пела. В Уфе она была недолго.
Года через два, только что закончилась война, мы с мамой опять были на той даче под Москвой, так же за нами приехала машина. За завтраком кроме нас сидела пожилая, неулыбающаяся женщина, испанка. Она молчала и, выпив кофе, ушла к себе в комнату.
— Она гостит у меня. Только недавно узнала, что под Сталинградом погиб ее сын, — сказала Эмма Карловна.
Мне было интересно, кто эта женщина. Но я знала, что о взрослых и их делах никогда не надо спрашивать и не надо этим интересоваться.
Прошло много лет, когда я узнала, что эта женщина была Долорес Ибаррури, сама Эмма Карловна была полковником контрразведки, а ее муж — никто иной, как всесильный генерал Судоплатов, главный заместитель Берии по иностранным делам. Она и ее муж были честными, заблуждающимися фанатиками коммунизма.
Вспоминаю лицо Эммы Карловны — сухое, скуластое, без косметики, чуть навыкате серые глаза, затянутые в пучок светлые волосы. Всегда с папиросой. Даже мне, ребенку, передавалось напряжение, идущее от нее. Почему она нас с мамой приглашала?
Наверное, мама была частью ее юности — самым светлым временем, без шпионажа, предательств и убийств. После смерти Сталина Берия, как известно, был расстрелян, все его приближенные — тоже. Судоплатов был арестован, но не расстрелян — он никак не был связан с террором внутри страны. Все убийства, которые он планировал, включая убийство Троцкого, совершались за рубежом.
— Мой отец не был палачом, и он не был убийцей — он был диверсантом, — утверждал его сын, тот самый Толик, которого я когда-то держала на руках в Уфе. Сейчас Толик — известный ученый-демограф.
После расстрела Берии Эмму Карловну арестовали, но через несколько месяцев выпустили. Теперь она приходила к маме пить кофе, но я ни разу с ней не столкнулась. Конечно, у нее забрали дачу и дом в Москве. Она жила в одной крошечной комнате, без права работать. Зарабатывала гроши уроками. Но дети могли продолжать учиться. Судоплатов просидел пятнадцать лет в тюрьме во Владимире, вышел оттуда инвалидом с искривленным позвоночником, но, немного оправившись, стал работать. Теперь он писал о советской дипломатии, системе шпионажа, лидерах; о Сталине, с которым регулярно встречался; о Берии, которого считал не таким злодеем, как его обычно представляют; о Хрущеве, которого презирал.
Судоплатов очень любил Эмму Карловну, больше полувека они были преданы друг другу. Недавно я видела в документальном фильме, как он — маленький, сгорб­ленный старичок (далеко за девяносто), в прошлом высокий, красивый генерал — кладет красную розу на ее могилу на московском Донском кладбище.
я2

Как Никита Богословский разыграл Сергея Михалкова

Из книги Атаманенко "КГБ. Последний аргумент"

В 1970 году, вслед за назначением Михалкова председателем правления Союза писателей СССР, в Комитет поступила
анонимка. Автор сообщал, что всем членам правления стало из­вестно, что Сергею Владимировичу за плодотворную работу на
органы госбезопасности пожалован чин генерала. Его, дескать,
даже кто-то видел в окне личного кабинета на Лубянке, когда
он облачался в генеральский мундир, увешанный орденами и
медалями. Каждый год 20 декабря — в день создания органов
ВЧК—КГБ— Михалков собирает в своем кабинете особо приближённых лиц и первый тост произносит во славу органов
госбезопасности, заявляя, что себя тоже считает чекистом...
Для руководства Пятого (идеологического) управления КГБ
СССР, которое в то время держало под прицелом всю интеллигенцию страны, в том числе и творческие Союзы писателей,
композиторов, художников, не было секретом, что распростра­нителем слухов о принадлежности Михалкова к органам гэбэ
(что соответствовало действительности!) является композитор
Богословский. [В книге есть история и о том, как КГБ завербовал французского посла с помощью шантажа, организованного с участием С.Михалкова и Н.Кончаловской].
В КГБ восприняли анонимку как очередной розыгрыш Бо­гословского, несмотря на то, что исполнена она была не рукой
композитора. А всё потому, что Никита Владимирович хорошо
знал, что такое графология, и как умело ею пользуются эксперты
Пятого управления. К тому же, юристы предупреждали...
Как оказалось, анонимка была лишь пристрелочным вы­стрелом, а «огонь на поражение» не заставил себя ждать.
Широко известен розыгрыш Богословского, когда в результате многоходовой головоломной операции, задействовав своих
знакомых из Министерства связи, друзей-писателей и компози­торов, он направил в адрес руководства Союза писателей СССР
поздравительную телеграмму от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР. Всё — чин чином, бланк правительствен­ный, подписи на месте — придраться не к чему!

В телеграмме сообщалось, что через месяц Сергею Вла­димировичу Михалкову будет присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и Золотой
медали. Учтено было даже время поступления телеграммы в
правление Союза писателей — она пришла, когда Михалков
находился в отпуске и был недосягаем и, главное, — в блаженном неведении!
В телеграмме предлагалось провести чествование новоиспеченного Героя широко, не считаясь с затратами, придав событию
достойный случаю мощный общественный резонанс.
После этого во всех творческих Союзах пошли обсуждения,
пересуды, обмен мнениями. Все ждали возвращения кандидата
в юбиляры...Collapse )
я

Сталин и Прокофьев




http://www.pseudology.org/chtivo/Prokofiev_Stalin.htm

Смертельные совпадения

Был ли счастлив Прокофьев, вернувшись в СССР? В Европе и Америке он работал с выдающимися деятелями искусства - его спектакли оформляли Ларионов, Гончарова, Якулов. В СССР он был разочарован академичностью и строгостью подхода к художественным решениям. Здесь его учили, как писать музыку, бесконечно одергивали, унижали, но тут же награждали.

И еще один факт его биографии, не слишком популяризуемый. Прокофьев вернулся в СССР из Франции со своей женой Линой Льюберой и двумя сыновьями. Семью он оставил, женившись на Мире Мендельсон, литераторе, авторе либретто к его “Дуэнье” и “Войне и миру”. Лина Льюбера, испанка по национальности, вскоре оказалась в лагере. По свидетельству узницы ГУЛАГа Евгении Таратуты, письма Лина Ивановна получала только от своих сыновей.

Евгения Таратута: “При известии о смерти Сталина почти все заключенные безудержно рыдали. О смерти Прокофьева, умершего в один день со Сталиным, никто не знал, не знала об этом и Лина Ивановна. Уже летом, когда однажды Лина Ивановна и другие женщины совершали очередной маршрут с помоями, кто-то прибежал из библиотеки и сказал: вот сейчас по радио объявили, что в Аргентине состоялся концерт памяти композитора Прокофьева. Лина Ивановна заплакала и, ни слова не говоря, пошла прочь”.

Вторая жена Прокофьева, Мира Мендельсон, оставила после его смерти сдержанные, официально-нейтральные воспоминания, в которых ни слова не говорится об отношениях Прокофьева с детьми и тем более с их матерью, сидевшей в ГУЛАГе.

Интересно, что 13 лет спустя в тот же день, 5 марта, умерла поэтесса, судьба которой также весьма тесно связана и со Сталиным, которого она молила об освобождении своего репрессированного сына, и с Прокофьевым, сочинившим вокальный цикл на ее стихи, - Анна Ахматова.

Конечно, все это совпадения. Или во Вселенной случайностей не бывает?



Ниже приводим полный текст кантаты – исходный вариант, которым пользовался Прокофьев (впоследствии, в годы «оттепели», текст был адаптирован Алексеем Машистовым в соответствии с новыми политическими условиями: все упоминания о Сталине были старательно удалены):

Никогда так не было

Поле зелено.

Небывалой радости

Все село полно.

Никогда нам не была

Жизнь так весела

Никогда досель у нас

Рожь так не цвела,

По-иному светит нам

Солнце на земле:

Знать, оно у Сталина

Побыло в Кремле.
Collapse ) http://www.21israel-music.com/Zdravica.htm
я2

Лилианна Лунгина

Смотрю "Подстрочник". Оказывается моя тетя Галина Троицкая-Лившиц училась вместе с Лунгиной. И Лунгину исключили из комсомола за ее защиту. Тетя Галя есть на фотографии прощания на одном из первых кадров фильма.