Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

я2

Сын-подросток и гимнастика

Симеону 12 лет. Длинный, скоро выше меня будет, ноги крепкие. А вот руки слабые. С 12 лет разрешают гантели. Сам я тоже в детстве упражнялся с гантелями. Была хорошая книга Сорокина и Воробьева "Анатомия силы".
Сейчас обнаружил в сети, что у нее была предшественница. Книга Тэнно и Сорокина "Атлетизм". Тэнно - тот самый, знаменитый беглец из Гулага, один из соавторов и помощников Солженицына. Солженицын о Тэнно - http://www.bibliotekar.ru/solzhenicin/49.htm


Решил разместить книгу Тэнно постепенно у себя на сайте http://golubinski.ru/gymnastike/tenno/index.html
Будет теперь у меня новый раздел, посвященный гимнастике.
я2

Главный тренер хоккейной сборной России может пропустить финал ЧМ

Криминальная Россия. "Знарок: жест означал, что у меня болит горло". Врет, как Путин.

znarok



Директорат чемпионата мира по хоккею в субботу вечером рассмотрит поведение главного тренера сборной России Олега Знарка в полуфинальном матче со шведами (3:1), сообщает «Р-Спорт».

В концовке матча Знарок показал шведской скамейке угрожающий жест, проведя большим пальцем по своему горлу.

Согласно книге правил Международной федерации хоккея, Знарок должен будет получить дисквалификацию на один матч и, таким образом, пропустить финал.
Plato

Поварская сноровка для души - красноречие

  Сократ. Однако же и душе, и телу, по-твоему, свойственно состояние благополучия?
Горгий. Да.
Сократ. Но бывает и мнимое благополучие, а не подлинное? Я хочу сказать вот что: многим мнится, что они здоровы телом, и едва ли кто с легкостью   определит, что они нездоровы, кроме врача или учителя гимнастики.
Горгий. Ты прав.
Сократ. В таком состоянии, утверждаю я, может находиться не только тело, но и душа: оно придает телу и душе видимость благополучия, которого в них на самом деле нет.
Горгий. Верно.
Сократ. Так, а теперь, если смогу, я выскажу тебе свое мнение более отчетливо. Раз существуют два предмета, значит, и искусства тоже два. То, которое относится к душе, я зову   государственным, то, которое к телу, не могу обозначить тебе сразу же одним словом, и, хоть оно одно, это   искусство попечения о теле, я различаю в нем две части: гимнастику и врачевание. В государственном искусстве первой из этих частей соответствует искусство законо- с дателя, второй — искусство судьи. Внутри каждой пары оба искусства связаны меж собою — врачевание с   гимнастикой и законодательство с правосудием, потому что оба направлены на один и тот же предмет, но вместе с тем и отличны друг от друга. Итак, их четыре, и все постоянно пекутся о высшем благе, одни — для тела, другие — для души, а   угодничество, проведав об этом — не узнав, говорю я, а только догадавшись! — разделяет само себя на четыре части, d укрывается за каждым из четырех искусств и   прикидывается тем искусством, за которым укрылось, но о   высшем благе нисколько не думает, а охотится за   безрассудством, приманивая его всякий раз самым желанным наслаждением, и до такой степени его одурачивает, что уже кажется преисполненным высочайших достоинств. За врачебным искусством укрылось поварское дело и прикидывается, будто знает лучшие для тела кушанья, так что если бы пришлось повару и врачу спорить, кто из них двоих знает толк в полезных и вредных в кушаньях, а спор бы их решали дети или столь же безрассудные взрослые, то врач умер бы с голоду. 465 Вот что я называю угодничеством, и считаю его постыдным, Пол,— это я к тебе обращаюсь,— потому что оно устремлено к наслаждению, а не к высшему   благу. Искусством я его не признаю, это всего лишь   сноровка, ибо, предлагая свои советы, оно не в силах разумно определить природу того, что само же   предлагает, а значит, не может и назвать причины своих действий. Но неразумное дело я не могу называть искусством. Если у тебя есть что возразить по этому поводу, я готов защищаться. ь За врачеванием, повторяю, прячется поварское угодничество, за гимнастикой таким же точно   образом — украшение тела: занятие зловредное, лживое, низкое, неблагородное, оно вводит в обман линиями, красками, гладкостью кожи, нарядами и заставляет гнаться за чужой красотой, забывая о собственной,   которую дает гимнастика. 498 Чтобы быть покороче, я хочу воспользоваться   языком геометрии, и ты, я надеюсь, сможешь за мною уследить: как украшение тела относится к   гимнастике, так софистика относится к искусству   законодателя, и как поварское дело — к врачеванию, так   красноречие — к правосудию. Я уже говорил, что по   природе меж ними существует различие, но вместе с тем они и близки друг другу, и потому софисты и ораторы топчутся в полном замешательстве вокруг одного и   того же и сами не знают толком, какой от них прок, и всем остальным это непонятно. Действительно, ведь если бы не душа владычествовала над телом, а само оно над собою, и если бы не душою различали и отделяли поварское дело от врачевания, но тело судило бы само, пользуясь лишь меркою собственных радостей, то было бы в точности по слову Анаксагора , друг мой Пол (ты ведь знаком с его учением) : все вещи смешались бы воедино — и то, что относится к врачеванию, к   здоровью, к поварскому делу, стало бы меж собою   неразличимо. Что я понимаю под красноречием, ты теперь   слышал: это как бы поварская сноровка не для тела, а для души.
я2

Большой спорт - служение маммоне.

Большой спорт - те же гладиаторские бои. Люди гробят себя ради зрелища, ради больших денег. Т.е. служат маммоне.
Хлеба и зрелищ - лозунг языческого Древнего Рима. Этого достаточно, чтобы задобрить чернь.
Печальна судьба спортсменов.
Христианам следует избавляться от страсти к футбольным, хоккейным и прочим зрелищам, где люди приносят себя в жертву маммоне.
А теперь это еще и самое главное и убогое проявление квасного патриотизма...
я2

Лыжи

Второй раз на этой неделе катался на лыжах. В детстве я недолюбливал, а мой папа очень любил, помню как он коньковым ходом катался по льду Волги.

Я же скорей разделял удивление героя Д. Хармса:

ЧТО ЭТО БЫЛО?
Я шел зимою вдоль болота
В галошах,
В шляпе
И в очках.
Вдруг по реке пронесся кто-то
На металлических
крючках.

Я побежал скорее к речке,
А он бегом пустился в лес,
К ногам приделал две дощечки,
Присел,
Подпрыгнул
И исчез.

И долго я стоял у речки,
И долго думал, сняв очки:
"Какие странные
Дощечки
И непонятные
Крючки!"
1940

Хотя очков я не носил и не ношу:)

А вот теперь пробрали меня лыжные прогулки. Замечательно Господь душу умиротворяет - и красотой леса, и чистотой снега, и игрой солнца, и разнообразием пути, и весельем качения.

(А лыжню нам в лесу-лесопарке трактор делает - и под классику, и под коньковый ход)