Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

я2

из-за близорукого отношения привилегированных классов к крестьянам в России стал возможен большевизм

Брешко-Брешковская: "Наши враги думали, что пресекли нашу деятельность. Разве они недостаточно вешали, расстреливали, пороли, чтобы навсегда избавиться от нас? Для перевозки ссыльных не хватало транспорта. Одних учителей было сослано 20 тысяч. В 1906–1909 гг. школьные здания пустовали и лишь по ночам в них тайно проводились собрания революционеров.

К тому времени народ понял, что бесполезно ждать милостей от правительства. Не только события 9 января, но и вся история административной политики ясно показывала, что все власть имущие, от царя до станового, не допустят никакой системы, которая бы давала крестьянам равноправие. Крестьян охватили опасные умонастроения. К 1907 г. более опытные поняли, что революция окончилась неудачей и что начальство попытается лишить их уступок, обещанных правительством в момент первого испуга. Крестьяне снова потеряли надежду получить землю. Они устали; их переполняло горе и уныние, хотя они не потеряли уверенности в революции как в средстве решения своих проблем. Они считали, что потерпели поражение, потому что их движение не было достаточно массовым и в нем участвовало недостаточное число губерний.

Молодежь думала по-другому. Она хотела попробовать еще раз. Она видела результаты трех лет тщательной подготовки. Она видела насилия над матерями и сестрами. Она видела, как драли бороды отцам. Их скот угоняли, сжигали целые деревни, бросали в тюрьмы любимых вождей, ссылали целые семьи. Молодежь видела все это и ожесточилась.

В 1908–1910 гг. Сибирь и северную Россию переполняли ссыльные из низших классов – крестьяне, рабочие, солдаты и матросы. Большинство сосланных крестьян были пожилыми людьми, оторванными от своих семей. Они оказались в крайней нищете, но, несмотря на это, переносили суровые лишения ссылки. Они постоянно говорили о революции и делали предсказания на будущее, высказываясь таким образом: «В следующий раз все будет по-другому. Об этом даже ужасно подумать. У всех молодых людей будут ножи в сапогах. Помещики могут не ждать пощады. Доброта здесь не помогает. Мы в этом убедились. Мы думали, что они не вернутся, но ошиблись. Они вернулись и привезли с собой жандармов и казаков, которые пороли нас. В следующий раз мы таких глупостей не допустим. Наша молодежь сделает так, что им станет жарко».

Рабочие, солдаты и матросы также были уверены, что следующая революция окажется кровавой. Никто не сомневался, что она очень скоро повторится. Они знали, что события остановились на полдороге и будет несложно довести их до завершения. Многие ссыльные пытались бежать, чтобы продолжить организационную работу. Их часто ловили и возвращали на место ссылки, но они, как правило,

Все они были полны решимости победить во время следующей революции, пристально следили за революционными успехами городских рабочих и внимательно читали стенограммы Думы. Они смеялись над правительством, которое думало, что революционеров можно запугать репрессивными мерами. Казалось, что буржуазия не понимает ситуации. Именно в то время Егор Сазонов отравился, чтобы пробудить интерес к судьбе своих товарищей. Его поступок не произвел на правительство абсолютно никакого впечатления.

В каждой губернии насчитывались десятки тысяч ссыльных. В Киренском уезде – этом таежном малонаселенном районе размером с Францию – в 1908–1913 гг., когда я снова оказалась там, насчитывалось несколько тысяч политических ссыльных. Мою избу посещало множество молодых товарищей, и я всегда была в курсе их планов побега. Всем им не терпелось вернуться в Европейскую Россию, и все решительно намеревались при первой возможности возобновить революционную работу. Снова вернувшись в Россию в 1917 г., я встречала многих из них, и они отнюдь не симпатизировали большевикам. Мои хорошие товарищи – матросы, которые были со мной в Киренске, – были крайне опечалены позорным поведением Балтийского флота. Я встретила одного из самых лучших матросов, Кузьму Ермоша, во Владивостоке, по пути в Америку. Я спросила его:

– Как думаешь, Кузьма, долго еще люди будут убивать друг друга?

– Народ лишился покоя, – печально ответил Кузьма. – Он слишком долго страдал. Он бы уже давно остановился, если бы мог. А так в нем накопилось слишком много гнева.

На революционных митингах 1917 г. я видела огромную разницу между теми людьми, которые прошли революционную подготовку в наших организациях в 1904–1906 гг., и новичками, с самого начала оказавшимися под влиянием большевиков. У них не было времени, чтобы сформировать обоснованное мнение, и они были готовы поддерживать безумцев и предателей. В борьбе между двумя течениями победителем оказалась толпа. Обносившаяся, изголодавшаяся, ожесточенная разочарованиями 1905 г., она знала, что смирением, терпением и молитвой ничего не добьешься. Она видела, что крестьяне Харькова и Полтавы пытались поступать по совести и были за это жестоко наказаны. Репрессии, последовавшие за восстаниями 1905 г., довели их до отчаяния. Именно из-за близорукого отношения привилегированных классов к крестьянам в России стал возможен большевизм."
я2

Конспирология и конспирация "патриотов"

Многие формулировки Николая Митрохина в "Русской партии" просто безупречны! "Для членов "русской партии", верящих в существование еврейского - или тождественного ему в их глазах либерального - заговора, было естественно организовывать отпор "проискам сионистов". Деятельность движения русских националистов строилась (и во многом основана до сих пор) на конспиративной, точнее - заговорщицкой, основе (личные устные договоренности и пренебрежение к писаному праву). Вне всякого сомнения, "еврейская угроза" была мифом, необходимым для оправдания деятельности самих русских националистов, действующих как заговорщики во враждебном и опасном для жизни окружении. Здесь, конечно, нельзя забывать, что ровно так же действовала и сама КПСС, которая, находясь в течение 70 лет у власти, сохраняла в основе своей практической деятельности многие черты свойственные строго законспирированной подпольной организации."
По-моему, тут невозможно не видеть прямой связи и преемственности политики нынешней путинской власти - тех же бывших гебешников, членов КПСС, с юдофобской "русской партией". Отличие можно видеть, пожалуй, вот в чем: как раньше "этатисты" "русской партии" мимикрировали под коммунистов, чтобы "наращивать свои силы", так с падением коммунизма, они стали мимикрировать под либералов-демократов-западников с той же целью. В новых условиях "наращивать силы" можно было только участвуя в прихватизации, парламентаризме и бандитизме.
я2

"Как я бежал из СССР" - Дмитрий Соколенко

IPhone предложил для чтения любопытную и остроумную книжку.
Автор убежал из СССР в 1986 г. через Индию и Непал.

Я никогда не был советским гражданином — такого гражданства вообще не существует. И я еще не американский гражданин. Но всегда я считал себя — следом за Иосифом Флавием и Анахарсисом Клоотцем — гражданином Вселенной. Это гражданство может получить всякий — стоит только пожелать. И ритуал вступления в это гражданство очень прост. Надо ударить себя в грудь и зычным голосом крикнуть:

Я — гражданин Вселенной!

http://biography-ebooks.com/_/_/566147/how-i-escaped-from-the-ussr-kak-a-bezal-iz-sssr

— А что вы здесь?... Туристом?

— Нет, я убежал из Польши.

(«Вот так совпадение, — подумал я, — Только приехал в Италию, и тут же наткнулся на человека со сходной судьбой!»)

— Нет, я не из Америки, я сбежал из России, — сказал я правду.

— Из России? — удивился поляк, и тут же перешел на русский. — Я изучал русский в школе, — сообщил он мне.

Выяснилось, что этот отель называется «Уорлд», то есть «Мир», совсем не случайно — здесь жили не обычные постояльцы, а беженцы из полутора десятка стран: из Польши, Румынии, Болгарии, Ирана, Афганистана, Вьетнама, Эфиопии. Из Советского Союза я был один.

— Был здесь месяц назад один татарин из Казани. Он сбежал в Иордании. Сейчас он уже в Америке, — сказал мне поляк.

У меня даже настроение немного испортилось: целый месяц считал себя за героя и гордился своей исключительностью, а теперь смотри — вон сколько нас! Бегут люди от коммунистов, хоть тресни! Даешь им бесплатное образование — бегут. Бесплатное медицинское обслуживание — бегут! Гарантируешь им право на труд — все равно бегут!

*****

Первую неделю я прожил в филантропической квартире в Бруклине, в ультраортодоксальном еврейском районе. Меня поселили там то ли с венгром из Румынии, то ли с румыном из Венгрии — я так и не разобрался. Он знал несколько слов по-немецки, так как полгода жил в Вене, я тоже — в основном из фильмов про Вторую войну, — так мы и общались.

Помнится, в первый день я шарахался на улицах от этих странно одетых людей: «Что это за узбеки в тюбетейках?» — думал я, — «Зачем такие длинные локоны у детей? Зачем в такую жару носить меховую шапку? Что за разночинцы в сюртуках 19-го столетия?» Идешь по улице с удивительным ощущением: с одной стороны, никого не хочешь обидеть, с другой — улыбку сдержать почти невозможно. Я , конечно, понимаю, что в библейские времена именно так и одевались. Ведь очень удобно — надел черный костюм с иголочки, черную шляпу — сел на верблюда, и поехал слоняться по синайским пустыням... Только я не удивлюсь, если как-нибудь в 22 столетии в этом районе в синагогу будут ходить в джинсах и в майках с надписью «Майами Вайс». Что ж поделаешь — традиция.
я2

Традиции охранки




Чернавин В. В. Записки "вредителя" / Владимир и Татьяна Чернавины. Записки "вредителя" ; Побег из ГУЛАГа. - СПб. : Канон, 1999. - С. 6-328 : портр., ил.

<< Предыдущий блок    Следующий блок >>




- 172 -

12. "Сон Попова"

Книга в тюрьме - это совсем не то, что книга на воле. Это, может быть, единственный настоящий момент отдыха, и то, что было много раз прочитано, приобретает совершенно новый смысл и силу. Кроме того, книг так мало, получить их так трудно, что одно это придает им особую ценность и значение.

В общую камеру с числом заключенных около ста на две недели выдается тридцать книг, из них десять книг политического содержания,

- 173 -

которые никто читать не хочет. В одиночках, в тех редких случаях, когда разрешены книги, выдаются на две недели четыре книги, из которых одна политическая. Тюремная библиотека на Шпалерной составлена была до революции и оказалась неплохой по составу. После революции часть книг, как, например, Библия, Евангелие и многие другие, была изъята; часть книг, особенно русские классики, была растащена, зато библиотека пополняется тощими произведениями советских писателей и, главным образом, книгами политическими. При этом надо сказать, что основных политических или политико-экономических трудов почти нет, а все забито мелкими брошюрками, внутрипартийным переругиванием, теряющим смысл, пока книга печатается, и пр. Часто это преподношения авторов крупным членам ГПУ, которые, желая избавиться от лишнего хлама в доме, жертвуют его в тюремную библиотеку. Книги эти обычно поступают неразрезанными; часто имеют трогательные авторские надписи, которые только и прочитываются заключенными с некоторым интересом. Читают же охотнее всего Лескова, Л. Тостого, Достоевского, Тургенева, Пушкина, Лермонтова, Чехова. С особым вниманием читалось все, что касалось описания тюрем, допросов, каторги, при этом совершенно исключительным успехом пользовался "Сон Попова" Ал. Толстого. Его читали вслух, собравшись небольшими группами, некоторые знали его наизусть, другие вспоминали из него отрывки. Действительно, нельзя острее и точнее изобразить трагичность положения всех нас, захваченных ГПУ, как это сделал Ал. К. Толстой в своей сатире о злосчастном чиновнике, забывшем надеть панталоны, в таком виде явившемся поздравить министра, а затем признанным санкюлотом и отправленным в третье отделение.

Допрос Попова, его признание, сообщение списка "сообщников", под угрозой пытки, все до мельчайших подробностей совпадало с тем, что мы переживали в ГПУ, только, несомненно, в действительно ужасающих размерах. Но дух был тот же. "Лазоревый полковник, с лицом почтенным, грустью покрытым", у многих вызывал брезгливую улыбку, - таким мог быть любой из следователей. Его обращение "О, юноша!" и замечание в скобках: "Попову было с лишком сорок лет" - общий смех.

На первом же допросе Барышников, обращаясь ко мне, патетически воскликнул: "Вы еще так молоды!", я отвечал ему: Мне 42 года". Разве это не из "Сна Попова"?

Сама речь лазоревого полковника слушалась с таким вниманием, как будто перед нами действительно стоял следователь ГПУ.

...для набожных сердец

К отверженным не может быть презренья,

И я хочу вам быть второй отец,

Хочу вам дать для жизни наставленье,

Заблудших так приводим мы овец

Со дна трущоб на чистый путь спасенья.

- 174 -

Откройтесь мне, равно как на духу:

Что привело вас к этому греху?

Следователи ГПУ обращались к нам буквально так, взывая к нашему чистосердечному покаянию и раскаянию. Не Горький, не советский Ал. Толстой, не чекист Ягода придумали через охранку приводить "заблудших овец" на "чистый путь спасенья", а Третье отделение, которое более полувека назад занималось тем же, только гораздо в более скромных размерах.

Конечно, вы пришли к нему не сами,

Характер ваш невинен, чист и прям... —

пел дальше Попову лазоревый полковник - следователь ГПУ и каждый раз кто-нибудь не выдерживал: "Ну точь-в-точь мой подлец мне так на допросе поет!"

... вы ложными друзьями

Завлечены. Откройте же их нам!

Кто вольнодумцы? Всех их назовите

И собственную участь облегчите!

Подведите знакомых и друзей, чтобы облегчить собственную участь — основа всех соблазнов, которые расставляют нам следователи ГПУ.

... Иль пустить

Уже успело корни в вас упорство?

Тогда должны мы будем приступить

Ко строгости, увы! и непокорство,

Сколь нам не больно, в вас искоренить.

В последний раз: хотите ли всю рать

Завлекших вас сообщников назвать?

При этих словах многим становилось жутко: почти каждого из нас томили этим вопросом, выжимая имена наших сослуживцев, случайных знакомых, родственников. Отношение к каждому из них ГПУ могло знать и могло не знать по небрежности своей работы; каждое имя могло быть опасным.

Когда б вы знали, что теперь вас ждет,

Вас проняло бы ужасом и дрожью, —

пророчествовал неумолимый Толстой, и слушателям становилось все непереносимее. Все замолкали и никто не прерывал.

Но дружбу, чтоб вы видели мою

Одуматься я время вам даю,

Здесь, на столе, смотрите, вам готово

Достаточно бумаги и чернил;

Пишите же, на то даю вам слово

Чрез полчаса вас изо всех мы сил...

Все молчали. Слишком это было всем знакомо - бумага, чернила... и омерзительное гадостное чувство полного унизительного бессилия перед угрозой "изо всех мы сил..."

- 175 -

Тут ужас вдруг такой объял Попова,

Что страшную он подлость совершил:

Пошел строчить (как люди в страхе гадки!)

Имен невинных многие десятки.

Это был кульминационный пункт общего напряжения, вслед за которым "романистам", то есть написавшим признание под диктовку следователя, становилось невыносимо тяжко, другим, напротив, у кого совесть была чиста, весело и задорно, как после миновавшей опасности.

Попов строчил сплеча и без оглядки,

Попали в список лучшие друзья.

Я повторю: как в страхе люди гадки —

Начнут, как Бог, а кончат, как свинья!

— Вот, голубчики, краткая и поучительная история всех "романистов", — заключил сидевший с нами пожилой инженер, всегда спокойный, ровный, не терявший и в тюрьме юмористического отношения к окружающему, хотя он уже больше года мыкался в тюрьме. - Удивительно, скажу вам, как на следователей ничего не действует. "Сон Попова" я знаю назубок и на одном допросе не удержался и спросил: "Это вы не из "Сна Попова" декламируете?"

Следователь сначала обозлился, какой там "сон", но я ему объяснил и стал читать стихотворение. Он слушал так внимательно, что про допрос забыл, а когда я кончил, он буквально выбежал в коридор, притащив второго следователя — своего приятеля.

— Сделайте одолжение, прочтите еще раз этот сон-то, как его, Попова, что ли. Ну, брат, вот сам услышишь, как здорово написано. - Я прочел им. Оба пришли в восторг, спрашивают: кто написал? Я им объяснил, кто и когда. Удивились. Они-то думали, что этот метод -изобретение ГПУ, достижение революции... А тут, оказывается, охранка, половина XIX века. Ну, они могут утешать себя, что масштаб у охранки был совершенно иной - детские игрушки, по сравнению с ГПУ.


я2

Освободили Степана Зимина

http://www.novayagazeta.ru/society/68966.html?print=1

NovayaGazeta.ru


25-06-2015 23:30:00

Степан ЗИМИН: «С пластмассой теперь умею работать, чифирь варить, выживаемость у меня повысилась»


Фото: Екатерина Фомина / «Новая газета»

В понедельник на свободу вышел Степан Зимин, один из фигурантов «болотного дела». Суд признал его виновным в участии в «массовых беспорядках», применении насилия к представителю власти и приговорил к трем годам и шести месяцам колонии общего режима. Степану оставалось сидеть полгода, но Тульский областной суд неожиданно удовлетворил его апелляцию и выпустил по УДО. Степан пришел в редакцию «Новой» рассказать про три года за решеткой.



— Я был уверен, что меня не отпустят по УДО, — до декабря у меня было распланировано, что я доделаю татуировки на руках и набью на груди надпись.


Мне набивал их парень из отряда, антифашист Тема, он сидит за убийство бона по малолетке. Машинки для тату делали сами из зарядок для телефона и каких-то моторчиков. Мы вообще в колонии все сами мастерили: пирожков захотели — сковородку спаяли, негде было тренироваться — разобрали заброшенный склад и штанги сделали по 200 кг.

Я сидел в одиннадцатом отряде, там отряды распределяют по производствам — мы работали на пластмассовом. Знаешь, делали такие пластмассовые шарики из вторсырья, потом из них приклады для автомата Калашникова делают, трубы всякие или детские игрушки.



Можно еще пойти работать на пошив одежды, заточку ножниц (все ножницы для маникюрных салонов Москвы точит зона), шить обувь (ее продают в «Центробуви»). Заработок — от 55 до 180 рублей в месяц, они идут на счет — можешь купить две пачки сигарет и пакет чая в местном магазине.


Работал, чтобы время быстрее прошло. А чем там еще заниматься?

По всей зоне большинство сидит за наркотики. Есть и за кражу, разбойные нападения, грабеж, тяжкие телесные повреждения.

В отряде сто человек, но четко видно разделение на Москву и провинцию. Москвичи в четкой оппозиции, с другой стороны — наоборот, все «за Вову» и против Америки. «Мы в кольце врагов, мы должны остановить американское вторжение, мы объединимся!» и все такое. Там очень мало информации поступает из внешнего мира, одну тему могут обсасывать неделю.

В колонии не получается скрывать свои мысли — рано или поздно все равно расскажешь. Круглыми сутками ты на виду — ешь, спишь, в туалет ходишь. Не хватает возможности побыть наедине со своими мыслями.



Когда я приехал, мне все разъяснили по понятиям. В колониях до сих пор сохранились «касты». Блатные, «козлы», «мужики»... Я был «мужиком» — это порядочная «масть», таких основная масса.


Раз в месяц кого-то обязательно били — многие оступались. У меня конфликтов не возникало, или удавалось не ввязываться, или просто везло. Был случай: блатные что-то не поделили, азербайджанцы зарезали русских. Случилось это, когда «менты» уже ушли на вахту. Так нас потом по секторам разогнали, оцепили территорию омоновцы с щитами и в масках. Они у нас неделю тусили, каждый час с автоматами по секторам прогуливались.

Зеки ходят у нас не пойми в чем — выдают какую-то непонятную униформу. Ботинки типа армейских, брюки из самой хреновой ткани, сверху пиджак с биркой.

Шмон в колонии — это отдельная тема! Могут прийти шмонать, если настучат, что кто-то хранит что-то «не по уставу». Раз в полгода общезоновский шмон, когда приезжают из Управления ФСИН по Тульской области. Нас строят на улице, а они идут по отрядам, все вытряхивают. Ищут что-нибудь неуставное — ножи, керамические чашки, неустановленного образца одежду, телефоны, какие-то рисунки.

Однажды прихожу с производства, а моих ботинок нет — говорят, был шмон. А у  меня 50 размер ноги, мне их выданные ботинки не налезают. Поэтому начальник колонии мне справку выписал, что могут с воли передать. В отделе безопасности «мент» Леша мне говорит:

— А я их сжег!

— Че?

— Ну, они неустановленного образца, я и сжег!

— А размер вас не смутил? — и я показал справку.

Он такой: «Ой, блин! Ладно, за три дня решу проблему». Прикинь, через три принес новые ботинки. Сам купил!

Не только выданные ботинки мне были малы — наручники на мне не закрывались, я не умещался на шконке. Приходилось спать калачиком. Кажется, по привычке теперь всегда так спать буду.

Не хватает всего. Еды не хватает, сигарет постоянно — из ста человек курят все. Мы шутили: если привезти целую фуру сигарет, к вечеру все равно ходить стрелять будут.



Однажды, когда совсем плохо было, заворачивали табак из «Примы» в страницы детективов, которые перевезли на переработку.


Когда меня отпускали, я уже на выходе попросил: «Пацаны, дайте сигарету!», а они мне: «Дома покуришь!»

На зону за год мне не передали ни одного письма. Не разрешили — сказали, дело такое. «Будешь на воле — почитаешь», — как мне сказал главный оперативник. Книжки тоже не разрешали передавать. На чтение в принципе времени и не хватало. Поспать иногда даже не хватало. А, и ни одного длительного свидания. Тоже потому, что дело у меня «особое».

Вот сейчас вышел на свободу, но правозащитной деятельностью заниматься не хочу — нет, тут надо более глобально смотреть на вещи. Надо менять систему ФСИН. Например, у нас было так: звонят на зону, что комиссия едет. На два часа, что она там, все убирают, «менты» переодеваются, трезвеют по-быстрому. Комиссия уезжает — и все по-новому.



Сотрудники пьют по-страшному: у нас на отряде один стоял, так он каждую смену напьется и давай по отряду гулять, иногда на кровать может упасть и заснуть.


Любого начальника колонии и СИЗО можно сажать по полной за мошенничество и взятки. У нас так было: по накладным выдали 1300 свитеров на зиму, на всю колонию, а по факту завезли ровно 20 штук. Свитера достались «козлам», которые сотрудничают с администрацией.

Как все начиналось

После митинга по всем каналам начали говорить, что основную движуху на площади делали люди в масках. А я ведь тоже был в маске! Тогда зародилась мысль, что в принципе меня могут взять ни за что. Но куда валить? В тайгу, что ли? Всегда думаешь, что с тобой это не случится. Так что когда ко мне позвонили в дверь 8 июня, я не сильно удивился. Разыграли шоу со спецназом: открыл дверь, получил с ноги удар в грудак, упал, меня поставили на колени к стенке и приставили пистолет. Пять чуваков с автоматами в масках пробежались по квартире, нашли у меня этот несчастный «коктейль Молотова» (который оказался растворителем краски — Е.Ф.). Изъяли дневник и опубликовали на сайте следственного комитета. Опубликовали — и бог с ним. Поначалу было неловко, потом понял, что у этих людей все равно нет ничего святого.

Я знал, что я не виноват ни в чем. Кто будет кидать камни, когда вокруг столько камер? На площади 6 мая меня повалили на землю трое, один ударил берцем в лицо. Потом все трое стали потерпевшими по моему делу.

Один из них — омоновец Куватов — вообще замечательный человек! Столько раз менял показания, что в какой-то момент на следствии я уже сам запутался, что он от меня хочет и что я ему сделал. Опознавал он меня после того, как следователь «случайно» вывел меня в коридор, где Куватов сидел. Все нормально. Я ничего другого не ждал от этих людей. Если бы сейчас случайно встретил Куватова, даже не поздоровался бы.

Все происходившее тогда я воспринимал, как само собой разумеющееся. В Мосгорсуде вели по красивым коридорам, в зале был кондиционер, а потом нас спускали в «стаканы» — комнаты два на два метра, без воздуха. И сидишь там, как в бочке, иногда втроем, иногда по восемь часов.

Ну а что делать? Кричать? Биться о клетку? Оставалось просто собраться с мыслями и держать все в себе — хотя бы родным показывать, что все нормально.



Нас просили признать вину вплоть до приговора Лузянину. Его ставили в пример: признался, получит свою условку, а вы будете сидеть долго. Когда он получил 4,5, они подутихли со своим «признанием вины». На зонах  много людей сидит не за свое — просто поверили следствию.


…Первое, что я сделал, когда вышел — купил пачку сигарет.

Мне сейчас непривычно в городе — вокруг все люди в цветном. Но они изменились, взгляд какой-то у них другой стал.

У меня был страх освобождения. Сейчас это состояние кажется смешным, но я с ужасом думал — а что дальше? К тому укладу привыкаешь.

Я буду доучиваться на востоковеда. Еще решил второе высшее получать по биологии. Всегда хотел быть микробиологом.

Я спокойнее стал по отношению к людям и к себе. Зря ли это все было? Конечно, зря. Но теперь это часть моей жизни, из которой выносишь какой-то опыт. Ну, вот с пластмассой теперь умею работать, чифирь варить… Если без шуток, выживаемость у меня повысилась.

Пока я веду улиточное существование — все свое ношу с собой. Живу у друга.

(Говорю Степе, что кот, которого после его ареста забрал к себе координатор проекта «Росузник», сбежал. Степа расстраивается). Как? Я же собирался его забрать!

Автор: Екатерина Фомина



я2

Оборонительные силы Финляндии создали новый отряд быстрого реагирования


HS: Оборонительные силы создали новый отряд быстрого реагирования

Одним из стимулов к созданию этого отряда послужил кризис на Украине.






WIHURI15 -sotaharjoitus.
Фото: Anu Rummukainen / Yle

Оборонительные силы Финляндии основали весной новый отряд быстрого реагирования. Об этом сообщает крупнейшая газета страны Helsingin Sanomat.

По информации Сил обороны, причинами для создания отряда послужило изменение оперативной обстановки и украинский кризис.

Газета утверждает, что части солдат-срочников было предложено вступить в новый отряд в сроки, не предусмотренные законодательством. Закон гласит, что повестку с приглашением необходимо присылать как минимум за три месяца.

я2

Фромм о главной опасности для человечества

"Главной опасностью для человечества является не изверг или садист, а нормальный человек, наделенный необычайной властью. ...для того чтобы миллионы поставили на карту свою жизнь и стали убийцами, им необходимо внушить такие чувства, как ненависть, возмущение, деструктивность и страх."

"Душа человека"
я2

Сартр. Затворники Альтоны. Пьеса

http://golubinski.ru/socrates/sartre/zatvorniki_altony.html

В своем заточении полубезумный Франц фон Герлах замыслил грандиозное предприятие – рассказать о делах людей XX века для тех, кто будет жить в веке тридцатом; как он считает, то будут уже не люди (человечество исчезнет), а... крабы. Торжественными и темными «монологами к крабам», которые Франц упорно совершенствует, вновь и вновь переписывая на магнитную ленту, композиционно обрамлена вся его история – они звучат в пьесе при первом появлении Франца и затем в финале, уже на пустой сцене, после его самоубийства. В этих отчаянно горьких «показаниях» – вся противоречивая личность Франца: и боль совести, отягощенной грузом ответственности за беды и преступления века, и вместе с тем боязнь расстроенного сознания выйти из круга собственных химер.
я2

Интервью Собчак с Галицким

Ксения Собчак vs Сергей Галицкий: У нас уснул – съели. Это Россия

Создатель торговой сети «Магнит» рассказал о продовольственных санкциях, о бедных и богатых, об отношении к русским на Западе, а также о том, куда лучше вкладывать деньги 

 
Очень интересно и толково
я2

Александр Морозов о "вечно бабьем" и коммент Елены Миськовой

Из ФБ. АМ: "rethinking russia. спрашивают: как объяснить происходящее в России? как объяснить? ну вот представьте, что Моника Левински родила от Клинтона сына. А Хиллари уехала на Аляску. И там живет при монастыре. (поскольку расследования сената не было, Клинтон "остался при своих" - ничего не было, никакой Моники). А тем временем Моника становится председателем совета директоров телекомпании Fox. Идут годы. Пресс-секретарь Клинтона - который у него работает уже 15 лет, бросает жену, она уезжает не на Аляску, а в Париж. Клинтон относится к этому с пониманием. Поскольку он исходит из мысли, что "человек - слаб" и личная преданность всегда покоится на эксплуатируемой слабости. Министр обороны "тоже увлекся". Причем, с большими расходами. Но нашел в себе силы вернуться в семью. "Это правильно", - говорит Клинтон. Брошенная бухгалтерша не понимает, почему нельзя было жену министра обороны отправить на Аляску или в Париж. Почему только ей такие страдания! Она пишет стихи. Клянется в верности любимому... Вы спрашиваете, почему становятся доминирующими когнитивные модели, предлагаемые LifeNews и коллективной "скойбедой"? почему главной темой становится "россия - брошенная баба"? почему что-то "тайно присоединяют" и "тайно отсоединяют"? почему весь мир нас "отсылает на аляску"? почему главной эмоцией в медиа становится "женская истерика", которую энергично изображают в телефире именитые писатели?...!"

ЕМ: "Верно все, кроме "женской истерики". С какого боку она "женская"??? Гендер проявляющих ее, форма проявления, характер психических атак и поражения - все за то, что ни фига она не женская. Надо в корне пересматривать некоторые дискурсивные основания российскости, наподобие "женской души", "немужского поведения власти" и "женской истерики". Все гораздо смешнее и смешаннее - есть отчетливый дискурс мужского блядства в широком смысле обоих слов - и мужское и блядство одновременно. А сотый раз вспоминается анекдот: питерские проститутки не обижаются, когда слышат словосочетание "питерские бляди", знают, что не про них."