Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

я2

План гебешника военного преступника Путина: мы будем прятаться за женщинами и детьми



Путин. 4 марта 2014. Пресс-конференция: "Послушайте меня, вот послушайте внимательно… Я хочу, чтобы вы однозначно меня понимали: если мы примем такое решение, то только для защиты украинских граждан. И пускай попробует кто-то из числа военнослужащих стрелять в своих людей, за которыми мы будем стоять сзади… не впереди, а сзади… Пускай они попробуют стрелять в женщин и детей. Я посмотрю на тех, кто отдаст такой приказ на Украине".
Raja 1918

14 марта - оккупация Чехословакии. Бой за Чаянковы казармы

Оригинал взят у partizan_1812 в 14 марта - оккупация Чехословакии. Бой за Чаянковы казармы
Очень интересно. Рассказ о капитане Павлике заслуживает всяческого внимания.
А вообще грустно, конечно. Т.е., разумеется, приятно осознавать, что Прага не подвергалась разрушениям в войнах и конфликтах 20 века и что пиво в тамошних пивных люди пили практически без перерыва на войну. Но ведь где-то в душе должно появиться отложение солей от подобного поведения народа? Или нет?

Оригинал взят у tverdyi_znak в 14 марта - оккупация Чехословакии. Бой за Чаянковы казармы
14 марта 1939 г. немецкие войска начали оккупацию Чехословакии. Словакия и Подкарпатская Русь формально провозгласили независимость. В моравском городе Мистек рота солдат под командованием капитана Павлика вступила в бой с вражеским полком — единственный случай организованного сопротивления немецкому вторжению.
Почему я вспомнил сегодня об этом случае, хотя дата и не юбилейная?

Просто недавно увидел вот это:

Из сборника переводов агентурных материалов по военно-политическим вопросам 5 Управления РККА
08.05.1939
<...>
Германская политика на ближайшее время

Ниже излагается краткое содержание ответов на вопросы, поставленные в беседе в конце марта 1939 г. с начальником восточного отдела верховного командования германской армии майором Кинцель:
<...>
Вопрос: В германских официальных сообщениях все время говорилось о том, что, кроме снегопада, ничто не мешало победоносному продвижению германских войск. Следовательно, снегопад был единственным противником?

Ответ: Это правильно. Коммюнике звучат всегда немного смешно. Но еще смешнее было то, что сообщил нам перед занятием Праги наш военный атташе в Чехословакии. Я подчеркиваю, за день до занятия Праги наш военный атташе сделал нам здесь следующий доклад:
«Все наши провокации напрасны, так как чехи просто не дают себя спровоцировать. Когда мы посылаем своих людей на улицу кричать «Хайль Гитлер», чехи кричат с ними. Когда мы заставляем своих людей кричать «Долой республику!» — чехи кричат с ними, и когда мы своим людям говорим, что они на улицах должны петь «Хорст Вессель», то и чехи поют с ними. При всем нашем желании мы не можем при таком поведении чехов спровоцировать ни малейшего инцидента».

При самой оккупации чехи вели себя просто недостойно. Я вспоминаю, как в 1918 году мы встречали офицеров международной комиссии по разоружению. Когда они приходили в наши казармы, там никогда не было ни одного человека. Безусловно, им никто не подавал руки. Когда они спрашивали, сколько у нас винтовок, мы говорили, что мы не знаем, пусть они посмотрят это в книгах, если это им доставит удовольствие. А разве можно что-либо найти в чужих книгах. У нас они не встретили ни следа поддержки. Чехи наоборот. Когда германские части подошли к одному гарнизону, офицеры уже выстроили там всю часть. Затем они отдали нам все свое оружие и объяснили нам все, что мы хотели знать. Правда, мы получили чудесную тяжелую артиллерию. И авиация неплохая. Мы сперва даже себе не могли поверить, что ни одна пушка, ни один пулемет не выведены из строя. Не взорвали ни один склад с боеприпасами, не опорожнили ни одной цистерны — все передали в полном порядке. И в военном министерстве и генеральном штабе не уничтожили ни дела, ни архив, а все сдали и даже с объяснениями. При этом только один или два офицера отказались подать нам руку. Все остальные ползали на животах. Иметь таких противников просто противно...>

Верно: Вp. зам. начальника 1 отдела 5-го управления РККА
военный инженер 1 ранга (ПАНФИЛОВ)
Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Берия, Шапошникову, Мехлису.
ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 9157. Д.2. Л. 9—31. Машинопись. Заверенная копия.

(отсюда)

М-да. А ведь у чехов были вполне боеспособные вооруженные силы, танки, артиллерия... Не было только сущего "пустяка" - желания воевать против оккупантов.




Чешские вооруженные силы

Но все же нашелся один, который стрелял...

В 2010 году исполнилось 110 лет со дня рождения единственного офицера чешской армии, который оказал сопротивление немецким оккупантам:



Карел Павлик (Karel Pavlík, 19 октября 1900, Градове Стржимелице, Чехословакия — 26 января 1943 г., концлагерь Маутхаузен) — офицер армии Чехословакии, который 14 марта 1939 г. с солдатами своей роты вопреки приказу начальства дал бой вступившим в город Мистек (ныне Фридек-Мистек) германским оккупационным войскам — так называемый бой за Чаянковы казармы (cs:Bitva u Czajankovy továrny), единственный случай организованного сопротивления германской оккупации Чехословакии в 1939 г.

Collapse )


я

Старинная забава: вшивые гонки. От Шумилина

 химик полка — светлая голова! Он лодырь и бездельник, но мысль у него работала
остервенело. Видно по причине своего интеллекта он и на передовую не попал. Не
то, что мы дураки под пули лезли. Он и во время боев все время терся в тылу со
своими противогазами. Звание у него было не большое. Всего то старший
техник-лейтенант, а котелок у него варил не хуже генеральского. Если бы не
маленькое звание и не противогазы, которые числились по ведомости за ним, то
именно он, а не какой-то там |Квашнин, принял бы от| Добровольский принял
семнадцатую гвардейскую дивизию.



Collapse )
я

Замполиты, политруки, а по-прежнему, комиссары

Со мной в землянке жил |политрук роты| Савенков. Он часто уходил в Демидки, Струево и Журы, как он говорил, по делам своей работы. Видя, что рано или поздно ему |всё равно| придётся отправиться к солдатам в подвал, он стал уговаривать комиссара батальона Козлова отправить меня в подвал на постоянное пребывание |, меня, командира роты|. Он, Савенков, останется на льнозаводе и будет руководить рытьём траншеи. Дело это не мудрёное, он с ним справится вполне. А с солдатами в подвале будет постоянно находиться |всё таки офицер| командир роты.
— Послушай, Савенков! — сказал я, когда прошла первая неделя.
— Должна быть справедливость на земле? Теперь твоя очередь отправляться в подвал. Я ходил туда всю первую неделю. Теперь неделю ты походи туда!
— Зря пыжишься, лейтенант! В подвал я вообще не пойду. И ты учти, я не твой заместитель. Я политический представитель в роте. Я тебе не подчинен, я за тобой |надзираю и слежу| должен следить. В подвал отправишься ты и будешь там безвылазно сидеть. На то есть мнение комиссара батальона Козлова.
— Какое ещё мнение?
— Такое! Согласованное с комбатом Ковалёвым. Я вчера был в батальоне, и мне поручили передать тебе. Вот я и передаю тебе его решение.
— Я твоей болтовне, Савенков, не верю. Ты врёшь на каждом шагу! |Один раз соврал. Кто будет тебе после этого верить?|
— Телефонист! — позвал Савенков, — Соедини меня со вторым!
— Алё! Товарищ второй! Докладывает Савенков. Лейтенант не желает выполнять ваше распоряжение.
— Как какое? В подвал идти. Есть! Сейчас передам! На трубку.
Я подошёл к телефону, взял трубку, Козлов мне сразу изрёк:
— Никакой самодеятельности! Ты идёшь в подвал! Решение по этому вопросу принято. И без разрешения Ковалёва из подвала не выходишь! Всё ясно?
Я промолчал. Савенков сиял, он был доволен.
Теперь, после звонка в батальон, всё встало на своё место. Опасность быть убитым на тропе, для Савенкова миновала. Моральная сторона его не волновала. Он плевал на мораль, когда вопрос касался его собственной шкуры |и жизни|. Он страшно боялся потерять свою драгоценную жизнь. Ему было наплевать, что будут думать и говорить о нём солдаты. На войне каждый человек должен уметь постоять за себя. Не умеешь, — сам дурак. Ты командир роты, тебе и пахать!
Лейтенанты и солдаты на фронте долго не задерживались. Сегодня они живы, а завтра, глядишь, их уже и в живых нет. [И] свидетелей не останется. |Чёрные дела не пришьёшь его совести. О чём говорить? Когда совести нет!| Никто после войны не скажет, что он, Савенков, спасал свою шкуру. [Сейчас] важно у начальства создать о себе хорошее мнение. Он, Савенков, готов пойти на всё, лишь бы протянуть свою жизнь до конца войны.
Лейтенанта отправили в каменный подвал, а он, Савенков, стал сам себе хозяин |в отапливаемой землянке в три наката|. Хочешь спи. Хочешь, так лежи |себе сиди|.
Перед уходом в подвал я ему высказал своё мнение по поводу его трусости и самосохранения жизни.
— Послушай, Савенков! Как только рота идёт на сближение с противником, у тебя возникают неотложные дела в политотделе полка. Политрук должен вместе с командиром роты в атаку ходить. А ты каждый раз скрываешься. Солдаты смеются. В открытую про тебя говорят.
— Просидел неделю в тылу, явился к начальству, перед начальством ты делаешь вид, что только что из роты явился. А в роте |отсутствовал несколько недель| ты вообще не появлялся. Как ты смотришь в глаза беспартийным солдатам |и комсомольцам|?
Савенков ничуть не смутился, а только раздраженно ответил:
— А ты знаешь указание Ставки на счёт политсостава и комиссаров? На фронте должны беречь политсостав. Мы партией поставлены следить за вами, докладывать в политдонесениях, как вы приказы партии выполняете.
— Ну ты, наверное, с утра самогона перехватил?
— Ничего не хватил! И запомни! Среди вас, среди комсостава, много всяких изменников Родины и предателей народа. Мы здесь на фронте не замы и не помы ваши. Мы институт комиссаров. На нас держится фронт и вся тяжесть войны. Мы должны присматривать за вами и давать оценку вашего морального духа. Ты, наверное, забыл, что у тебя судимость, думаешь, что партия будет беречь не мою, а твою беспартийную жизнь? Нас политработников бросят под немецкие пули? А ты останешься жить до конца войны? Иди в каменный подвал и охлади там свои мозги. |И подумай как следует|. А то тут жарко у печки, у тебя мозги разомлели. Морально неустойчив, вот и пускаешься в рассуждения.

***
Теперь о войне. До моего прихода здесь, на мельнице, была тишь, гладь и
Божия благодать! Немецкие пули здесь не летали. На мельнице
стоял станковый пулемет, но пулеметчики из него не стреляли. Солдаты пулеметного
расчета посменно выходили на пост. Был один пост на всю мельницу, на пулеметный
окоп и на два дома, где жили и спали солдаты и их политрук Петр Иваныч.
Петр Иваныч решил, чтобы я не увлекался чересчур пулеметом, и предложил
такую игру: кто кого переспит. Кто встанет раньше со своей кровати, у того от
порции хлеба будет отрезана соответствующая доля. Я никогда не предполагал, что
из обледенелого подвала я попаду на железную койку и натопленную избу. Мне
отвели железную кровать с переплетенными железными полосами вместо матраса, и
поверх этой решетки была наложена подстилка из пахучего льна. Знаете, как пахнет
льняная троста или сырая, сплетенная из волокна льна веревка? Впервые за всю
долгую зиму я снял полушубок, ватные штаны и валенки и завалился спать на
кровать. После подвала, во сне я увидел райские сны и цветные пейзажи.

Политрук Соков был старше меня лет на пять или на шесть. До войны он работал
диспетчером в автохозяйстве. В армии не служил. Офицером раньше не был. Имел
шесть классов образования, считал, что этого вполне достаточно. Перед войной
вступил в партию. Когда началась война, его призвали, направили на курсы
политруков и в январе сорок первого направили на пополнение в город Белый. По прибытию в
дивизию его направили политруком в пулеметную роту.

— Стрелять я не умею и не люблю! — заявил он, когда я прибыл на мельницу, —
Я люблю поспать, поесть, и ты около пулемёта не суетись. Немцев не трогай, и они
не будут стрелять! — сказал он мне откровенно. Он был доволен, когда я несколько
первых дней валялся в кровати, не поднимая головы.
я2

Семейные предания простонародного космополита-2

Начало

2. Прапра.
Филипп Демьянович окончил Военно-Медицинскую академию против воли своего отца, киевского купца. Видимо, в Академии, он облагородил-русифицировал фамилию "Мисливец"  и стал Миславским.
Как военный врач, Ф.Д. участвовал в завоевании Кавказа, у него был боевой орден. Первый его брак был бездетным. Вторым браком он женился на Екатерине Андреевне. Ко времени заключения брака у Е.А. было трое взрослых детей от Ф.Д. В детстве у детей были переживания из-за их "незаконнорожденности". Филипп Демьянович дослужился до чина надворного советника, который приносил служивому личное дворянство.



Collapse )
Collapse )
Екатерина Андреевна была очень религиозной, православного, разумеется, вероисповедания. У нее было два сына - Борис и Михаил, и дочь, моя прабабушка, Елизавета Филипповна.

И еще один прапра - Евстафий Троицкий, отец прадеда, мужа Елизаветы Филипповны. Единственное что я знаю о нем - он был титулярный советник.

Продолжение
я2

Броня от армии

Есть еще какие-то шарашки, где дают броню от армии?
Сына загребают, ему оставалось только 2 года до 27-ми.

UPD. Извините, тема не для дискуссий, а для информации по конкретному вопросу.
я2

Погостье. Воспоминания Никулина.

ИзВоспоминаний Никулина

В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек**. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.

О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостьинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде — и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой — были свои Погостья...

В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но


** Недавно ветеран тылового формировочного подразделения сообщил мне, что в среднем они ежедневно формировали маршевую роту в 1500 солдат. К тому же, пополнения в Погостье поступали из нескольких запасных полков.

38



вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.

Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы...

— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.

— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.

— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.

И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. Collapse )
я2

"Прощание славянки": изначальный текст



---------
Наступает минута прощания,
Ты глядишь мне тревожно в глаза,
И ловлю я родное дыхание,
А вдали уже дышит гроза.

Дрогнул воздух туманный и синий,
И тревога коснулась висков,
И зовет нас на подвиг Россия,
Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай

Летят-летят года,
Уходят во мглу поезда,
А в них — солдаты.
И в небе темном
Горит солдатская звезда.
А в них — солдаты.
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай

Лес да степь, да в степи полустанки.
Свет вечерней и новой зари —
Не забудь же прощанье Славянки,
Сокровенно в душе повтори!

Нет, не будет душа безучастна —
Справедливости светят огни
За любовь, за великое братство
Отдавали мы жизни свои.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад.

Летят-летят года,
А песня — ты с нами всегда:
Тебя мы помним,
И в небе темном
Горит солдатская звезда.

Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Прости-прощай, прости-прощай