April 6th, 2008

я2

КАК СЛОЖИЛАСЬ «ЦЕРКОВЬ ДУХА СВЯТОГО»

Посвящается памяти Прасковьи Яковлевны Афанасьевой.

Отец Николай не раз говаривал жене: «Все думают, что я пишу мои труды моим логическим умом и ученостью. Но ведь это только так, потом приходит мне на помощь. А начинаю я писать слезами и кровью сердца моего...».

Вспоминая процесс возникновения «Церкви Духа Святого», я все больше вижу, насколько это было правильно... И прежде всего я вижу Сэн Рафаэль зимою 1940-1941 года. Ледяной ветер с гор, свинцовое ледяное море, замерзшие пальмы на набережной. Густая волна ненависти заливает Европу. Жизнь, народности, души и тела человеческие разрываются на части. Сильные мира сего борятся, кому из них быть больше. Еды мало. Топлива тоже.

По вечерам о. Николай и его семья грелись па кухне маленького «meublé» у плиты, в которой потрескивали шишки. Однажды вечером о. Николай встал и сказал жене: «Как мне хочется писать! Но мой почерк такой плохой. Бери тетрадку и пиши». И взявши в руки Новый Завет, он начал диктовать: «Народ Божий». — «Вы род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел...».

Так был начат труд жизни о. Николая: «Церковь Духа Святого», гимн во славу Церкви, соединяющей в любви; во славу служений в Церкви: «Кто из вас хочет быть первым, да будет всем слугою...»

Не надо, однако, думать, что этот труд возник «ex abrupto»: нет, он был подготовлен не только двадцатью годами богословского творчества, но и всей жизнью отца Николая.

В детстве Николай Афанасьев, воспитанный своей матерью, одной из тех набожных, незаметных женщин, которые и поныне составляют «нерушимую стену» русской Церкви, мечтал быть... архиереем. Идея «служения» — одна из главных тем «Церкви Духа Святого» — уже с юности определила его жизненный путь. Он считал, что пахать землю, родную черную землю, лучшее служение для христианина: не на ней ли зрели золотые колосья, из которых пекли караваи ситного хлеба... и просфоры для Евхаристии? А для интеллигентного человека есть три истинно христианских служения: врача, учителя и священника. Поэтому по окончании гимназии он поступил на медицинский факультет Новороссийского университета. Однако, по слабому ли здоровью или по чрезвычайной впечатлительности, дальше первого курса он не ушел. Стать юристом по стопам отца, присяжного поверенного Николая Григорьевича Афанасьева (умершего, когда Николай был еще гимназистом), он не захотел, несмотря на несколько юридический склад ума (что не мешало ему отрицать право в Церкви). Он предпочел чистую математику, изучение которой наложило сильный отпечаток на его мышление, как это так верно отметил его друг и почитатель Dom Olivier Rousseau: отсюда ясность мышления, тонкость анализа, частое употребление доказательств «от противного».

Как студент математик, Н. Н. был принят в 1915-ом году в Сергиевское Артиллерийское Училище и служил, как во время «Великой», так и во время гражданской войны в Береговой Артиллерии.

В юношеские годы Николай Афанасьев, не отходя от Церкви, был однако довольно далек от чисто церковных и богословских интересов. Конечно, он отдал дань многим «властителям дум» того времени, эпохи религиозно-философских исканий: Ницше, Розанову (с его преклонением перед плотью), Мережковскому, Вл. Соловьеву... И, как все наше поколение, «рожденное в года глухие», он был «зачарован» (выражение лучшего друга Н. Н., отца Киприана) таинственной музыкой поэзии Ал. Блока.

В бесконечной скуке крепостной службы (в Ревеле) подпоручик Афанасьев находит себе оригинальное развлечение: философию. Он штудирует Канта и надолго остается под влиянием «Критики чистого разума». Так, постепенно, несмотря на потрясения, пережитые с 1905-го по 1920-ый год, или, скорее, благодаря им, совершается в уме и сердце Н. Н. переход от физико-математических наук к философским и богословским исканиям. В страшные годы гражданском войны, после мимолетного увлечения столь модной в начале века теософией, его все больше влечет единое истинное утешение — во Христе и Его Церкви.

И вот катастрофа, эвакуация, разочарование во всех прежних идеалах, в мечтах, в людях. Н. Н., давно уже оторванный от нежно любимой матери и сестры, один в чужом краю. В 27 лет Н. Н. чувствует себя стариком. Но еще остается надежда на возвращение на родину, на служение Господу в родном краю. В этот момент Господь Сам указывает ему дорогу к тем служениям, о которых он смутно думал в молодости: учителя и священника; он поступает на Белградский богословский факультет. Когда все рухнуло, остается одна твердыня — служение Господу в Его Церкви. 

Полностью - http://www.golubinski.ru/academia/mariam.htm