April 24th, 2007

я2

Про Аверинцева стих

Аверинцев любил движение,
где простецов вокруг
вращенье
и общение.
Где хор церковный,
вместе и народ,
Его псалмы
Восторженно поет.
Где вдруг полъяблока отломят
в знак спасения
от лязга танков
в день Преображения.
я2

Вл. Н. Ильин. К столетию рождения о. Сергия Булгакова

Я уже могу считать себя необыкновенно счастливым челове­ком, что милостию Божиею мне довелось быть в условиях самого близкого общения с такими корифеями Русского Ренессанса как протоиерей профессор Сергий Булгаков, С. Л. Франк, Н. А. Бер­дяев, Н. О. Лосский и другие. Каждый из них в своем роде гигант, великан и заслуживает самого пристального внимания, а его твор­чество — детальнейшего анализа.

Но среди них особенным блеском звезды первой величины сияет автор «Света Невечернего», «Двух Градов», «Моцарта и Сальери» — не говоря уже о гениальнейшей трилогии — «Агнец Божий», «Утешитель», «Невеста Агнца» — и других творений, как например небольшой по размеру, но блестящей по содержа­нию книжечки «О чудесах евангельских».

Считаю себя также необычайно счастливым, что Господь при­вел меня быть коллегой о. Сергия Булгакова по Православному Институту Св. Сергия в Париже, где я имел честь и радость пре­подавать многие годы под его началом. И вот теперь, когда на склоне лет предаешься сладостным воспоминаниям об этих луч­ших годах моей жизни — сердце бьется полнее и сладостнее, чем когда-либо — и не веришь себе, что такое счастье и такая радость были — согласно слову поэта

Не скажешь ты с тоской -— их нет, Но с благодарностию — были!

И при этом никак не можешь забыть, что через посредство о. Сергия Булгакова довелось мне иметь общение с о. Павлом Флоренским — учителем и вдохновителем о. Сергия.

С творчеством о. Сергия я познакомился в первый раз в быт­ность мою еще молодым пятиклассником Киевской I Гимназии, ибо тогда (в 1905-1906 гг.) о. Сергий был молодым приват-доцентом Киевского Политехнического Института: тогда же о. Сергий про­гремел на всю Россию серией своих превосходных лекций о Че­хове и рядом статей, которые впоследствии вошли в состав вели­колепнейшего сборника «Тихие Думы».

Залы, в которых читал в Киеве о. Сергий, были переполнены. Содержание и стиль этих лекций, равно как и их успех показы­вает, что действительно свершался некий крутой поворот от жал­ких и бедных идей 60-х и 70-х годов, даже полный разрыв с ними ради роскошной и многообещающей зари новых дней. И это не­смотря на то, что официально о. Сергий Булгаков (тогда приват-доцент политической экономии) и многие его слушатели пребы­вали в стане народников и марксистов. Но именно тем важнее было быть свидетелем совершавшегося и неизбежного переворота «от марксизма к идеализму». И тогда же «Вехи» покупались нарас­хват (в них одной из лучших статей была статья о. Сергия), а сочинения Ленина (псевдоним — Владимир Ильин) вызывали го­мерический хохот своей отсталостью, некультурностью и глупо­стью.

Самым сильным и глубоко — de profundis действующим во всем духовном облике о. Сергия в эпоху моей первой встречи и первого знакомства с ним (в Берлине в 1924 г.) был его общий, благостный стиль православного священника-протоиерея. В нем, как некогда во Владимире Соловьеве (в котором было много от священника — «левита»), — и вот именно этот стиль священ­ника-левита влек к нему сердца с неведомою силой.

Конечно, с первых же слов, какие бы он ни произнес на ка­федре, с первых же шагов общения с ним переживался прежде всго священник-левит, которому дана власть вязать и решить, свершать литургию, чувствовался человек, который однажды прой­дя огненную преграду, отделяющую церковь от мира, уже воисти­ну стал для мира иным и может благодатью священства ему от Бога данной уводить за собою в ограду огня. Такие священни­ки по непосредственному чувству почиющей на них благодати священства — очень редки. Они — драгоценны. И к ним отно­сятся немногочисленные коллеги о. Сергия — весьма редкие еди­ницы. Такова же была сила его проповеднического и духовнического дара. И именно — мы твердо в этом уверены — так удиви­телен был его богословско-метафизический и философский ге­ний, что от Господа был дан ему широчайший и глубочайший опыт иерейского служения. Тот, кто имел радость присутствовать на его служениях или быть его духовным сыном, — тот никогда не забудет этого и унесет это счастье «по ту сторону» огненной преграды. А сколько было грозы в его иерейской благодати, гро­зы, прогонявшей всякого рода темные силы.

Отец Сергий не позволял никому легкомысленного и небреж­ного обращения со святыней. А это — самое главное. В святыне — все, и святыня — все. Отсюда и его богословский гений. В богословии — благоговение благочестие — это все. И о. Сергий обладал этим всем, не вотще приняв благодать священства.

И в наше время никто (за исключением старца Алексия Мечева) никто так высоко и так благоговейно не нес над своей главой «кивот и крест — символ святой», как именно отец Сергий Булгаков.

Быть может, именно по этой причине постиг он в такой глу­бине две таких величайших церковных ценности, без которых Церковь не стоит в наших сердцах — молитвы и чуда.