August 12th, 2006

я2

Судоплатов: о судьбе репрессированных разведчиков и о священнике-двойном агенте.

  В  начале войны  мы  испытывали  острую  нехватку  в  квалифицированных
кадрах.  Я и  Эйтингон предложили,  чтобы из тюрем  были освобождены  бывшие
сотрудники разведки и госбезопасности. Циничность Берии и простота в решении
людских  судеб  ясно проявились  в  его реакции  на  наше предложение. Берию
совершенно не интересовало, виновны или  невиновны те, кого мы рекомендовали
для работы. Он задал один-единственный вопрос:
     -- Вы уверены, что они нам нужны?
     -- Совершенно уверен,-- ответил я.
     --  Тогда  свяжитесь  с  Кобуловым,  пусть освободит.  И немедленно  их
используйте.
     Я получил для просмотра дела запрошенных мною людей.  Из них следовало,
что  все были арестованы по инициативе и прямому приказу высшего руководства
--  Сталина  и  Молотова. К  несчастью,  Шпигельглаз,  Карин, Мали и  другие
разведчики к этому времени были уже расстреляны.
     После освобождения некоторые мои близкие  друзья оказались  без жилья в
Москве: их  семьи  были выселены из  столицы.  Все они поселились  у меня на
квартире,  на  улице Горького,  в доме,  где  находился  спортивный  магазин
"Динамо".  Этажом выше была квартира  Меркулова,  первого заместителя Берии,
который иногда спускался ко мне, если надо было обсудить что-нибудь срочное.
Обе наши квартиры использовались также как явочные для встреч с иностранными
дипломатами. Случилось так, что Меркулов позвонил мне как раз в тот  момент,
когда  в  гостиной  сидели мои  постояльцы, и, поскольку он собирался зайти,
чтобы поговорить о неотложных делах, пришлось  спрятать их  в спальне, чтобы
избежать  встречи   наркома   с  недавно  выпущенными   на  свободу  бывшими
"преступниками".
     Из четырех друзей, живших у меня на квартире, очень опытным сотрудником
был Каминский  -- он оставался у  меня до тех  пор,  пока его  не послали  в
Житомир,  в  тыл  к немцам.  В пенсне  и  костюме-тройке Каминский напоминал
типичного французского бизнесмена. Провожая его, моя жена не смогла сдержать
слез.  Сам Каминский  излучал  оптимизм.  По  его  словам, он  по-настоящему
счастлив, что его снова привлекли к работе. Перемежая свою речь французскими
анекдотами, чтобы немного  успокоить мою  жену, Каминский  говорил, что  для
него это большая удача, даже если ему и суждено умереть. Его выдали сразу же
после  приземления в  Житомире. Это сделал священник,  агент  местного НКВД,
который  к  этому  времени   уже  сотрудничал  с  гестапо.  Каминский  сразу
почувствовал  засаду,  устроенную на явочной квартире, и застрелился. О  его
судьбе мы  узнали через  три или четыре месяца.  Все, кто  находился рядом с
ним, были  блокированы  и убиты в перестрелке. Другие чекисты, освобожденные
из тюрьмы и ранее уволенные, приступили к работе в органах, но  с понижением
в  должности. Большинство  из них были  засланы  во главе спецгрупп в тыл  к
немцам.  Часть  из них  погибла,  но некоторые  -- Медведев  и  Прокопюк  --
получили  звание Героя Советского Союза за успешные партизанские операции  в
тылу у немцев.